Музей Бельведер в Вене

Посещение Бельведера было связано, прежде всего, с экспозицией Климта. Оранжерея, дворец конюшен, парк — прелюдия к Верхнему Бельведеру, где собрана крупнейшая в мире коллекция основателя модерна.

Копиями картин Густава Климта Вена покрыта, как торт глазурью, только эта глазурь не шоколадная (весь венский шоколад завернут в фольгу с портретами Моцарта), а золотистая. Климта вы увидите на магнитах, плакатах, блокнотах, зонтах, галстуках, сумках... в общем, на всем.

«Золотой» период творчества художника вызвал бурную реакцию современников. В чем только не обвиняли Климта: его картинами можно иллюстрировать теорию Фрейда, его женщины смотрят так, как будто хотят кастрировать мужчин, женская красота в его исполнении уничтожит мир.

В 1900 году Зигмунд Фрейд выпустил свое «Толкование сновидений», в 1901-м — «Психопатологию обыденной жизни». Прорыв в человеческую сексуальность из факта медицинской науки быстро обернулся общественным поветрием, явлением интеллектуальной моды.

Не мудрено, что главным предметом живописи австрийского художника Густава Климта становится женское тело. Тема «борьбы полов» захватила художников и интеллектуалов. Визуальный язык Климта брал и мужские, и женские символы из мира фрейдистских сновидений. Чувственный, эротизированный орнамент отражает одну из сторон представлений Климта о мире.

Один из шедевров коллекции — “Юдифь”. Придуманный Климтом образ

женщины-вамп пытались копировать Грета Гарбо и прочие голливудские дивы. Климт нашел в Юдифи обобщающий символ правосудия, которое женщина творит над мужчиной, искупающим смертью свою вину. Ветхозаветная героиня, пример храбрости и решительности, символизирует связь между сексуальностью и смертностью, Эросом и Танатосом.

Эта идея привлекла в то время не только Климта и Фрейда, но и всю Европу. Моделью послужила сама Адель Блох-Бауэр, хотя этот факт нигде не афишировался. В 1909 г. была создана «Юдифь II» — и на этом полотне, весьма вероятно, изображена Адель.

Гордая и свободная, но в то же время загадочная и чарующая, роковая женщина оценивает себя выше, чем мужчину-зрителя. В Бельведере нет портрета Адели Блох-Бауэр. Его еще называют «Золотая Адель» или «Австрийская Мона Лиза»). Это вершина «золотого периода» Климта, визитка Австрии.

Эту картину правительство Австрии было вынуждено передать родственнице Адели (точнее, ее мужа). Теперь Музей австрийского и немецкого искусства в Нью-Йорке стал посольством Густава Климта в Новом Свете.

Это произошло благодаря вкусу, щедрости и тщеславию основателя музея – косметического магната Рональда Лаудера. Так Нью-Йорк обзавелся самой дорогой (из тех, что продаются) картиной в мире.

История с картиной Климта вызвала сенсацию, ибо одним росчерком пера филантроп переписал историю искусств. Заплатив бешеные деньги, Лаудер перекроил устоявшуюся иерархию. В монографиях Климт обычно характеризовался как модернист второго ряда, сильно уступающий в значении таким корифеям нового искусства, как Пикассо или Малевич.

Но после того, как за его картину заплатили столько, сколько стоит целый музей, критики вынуждены принять к сведению произошедшую переоценку. Деньги ничего не могут прибавить к достоинствам шедевра, но нравится нам или нет, цена меняет наше отношение к нему. Так или иначе, у картины оказался достойный адрес. В Нью-Йорке, который кажется реинкарнацией космополитической Вены, ее сразу прозвали "нашей Моной Лизой".

Портрет Адели был конфискован нацистами, но в 2006 году после многолетней судебной баталии, в которой отличился американский адвокат, внук композитора Шенберга, картина вернулась из венского музея "Бельведер" к законной наследнице. Сперва она предложила Австрии купить у нее картину, но когда та отказалась, полотно было продано нью-йоркскому музею за рекордную сумму в 135 миллионов долларов.

Волшебный горшок Гофмана

Исполнилось 200-лет самой знаменитой сказки Гофмана – “Волшебный горшок”. Сказки этого автора давно уже вошли в сокровищницу не только немецкой, но и мировой детской литературы.

Специалисты считают, что сюжеты сказок Гофмана не имеют фольклорных истоков, они несут на себе яркий отпечаток романтизма и авторской иронии. В его произведениях черпали вдохновение многие русские писатели.

В России огромных успехом пользуются инсценировки сказок Гофмана, устраиваются экспозиции старинных и современных изданий, проводятся выставки вдохновленной писателем живописи. Все это обогащает отечественную “гофманиану”, и, по сути, делает немецкого романтика русским писателем.

Гофману была присуща вера в монопольную власть человека над душой. Нам достаточно намека на спрятанную под штукатуркой параллельную вселенную, чтобы суета будней отступила, а книга превратилась в убежище.

В его сказках пышно расцвела немецкая ветвь романтизма, начиная со сказок братьев Гримм и кончая сказками Гауфа. Однако сказки Гофмана - результат большой сознательной ра­боты над текстом: при всей ориентации на народ­ную сказочную традицию в них четко ощущается влияние эстетики романтизма и бидермейера. 

Многие из тех, кто давал Гофману пищу для сюжетов, были людьми образованными, многие из числа гугенотов; соот­ветственно, можно с уверенностью утверждать о французском влиянии.

Главное в этом мире – не перипетии магических превращений, а их возможность. Сказка будит воображение, создает мерцающие миры, приносит удовлетворение от творчества.

В реальной жизни Гофмана он был чиновником – превосходным, но не безобидным. Работая в канцелярии прусской Варшавы, Гофман выполнял предписание начальства, повелевшего раздать всем местным евреям немецкие фамилии. В хороший день от него выходили Апфельбаумы, в плохой – Каценеленбогены.

Жизнь Гофмана пришлась на лучшие годы в немецкой культуре, которые вовсе не совпадали с периодом исторического величия и  военной мощи. Напротив, тевтонский гений чахнет от побед и возрождается от поражений.

Так было с Веймаром – и с тем, в котором жил Гете, и с тем, где возникла республика. Немецкий (как, впрочем, и любой другой) золотой век мог бы уложиться в  одну человеческую жизнь – вряд ли счастливую, точно, что не спокойную. 

В разгар наполеоновских войн Гофман пробирался по Берлину мимо телег с трупами, чтобы дирижировать "Волшебной флейтой". Но в его сказках действие происходит в старинных городах с фахверковыми домами, оставляющими балки нагими.

Александр Генис пишет, что Гофмана больше любят в России, чем на родине. Немцы в нем ценят сказку, мы – еще и быль. Это – тоска по устоявшемуся осмысленному быту, освещенному бесконечной историей и вечной музыкой.

Существует мнение, что Гофман высмеивал филистерские будни, но скорее он их воспевал. Его вышедшим за грани правдоподобия героям всегда было куда вернуться.

Хитрость гофмановского романтизма в том, что он вырос дома. Его нерв был укутан бытом. Магическая реальность служила продолжением обыкновенной.

Простые вещи оказывались сложными, знакомое – непонятным, мертвое – живым. Сила этой музы в прищуре, открывающем читательскому взору иное измерение не отходя от кассы. 

Минимальный сдвиг создает убежище, подвигая банальное к метаморфозе. Гофман во всем обнаруживал тайную энергию роста, спрятанную от посторонних жизненную силу вещи, прикидывающейся трупом.

В новогодней гофмановской елке тихо мерцают звезды свечек. Ее украшают конфеты, яблоки и – наряднее всех – завернутые в серебряную фольгу грецкие орехи.

Их морщинистый мозг прячет такой крепкий череп, что сразу понятно, зачем щелкунчику зверские челюсти.  Этот напольный макет мироздания приоткрывает секрет Гофмана.

Все прекрасное у него – либо заводное, как стенные часы, либо деревянное, как щелкунчик, либо съедобное, как леденцы. 

Это – кукольный мир, наделенный механическим – существованием, которое только сказка умела наделять вечной жизнью. Можно сказать, что у Гофмана всегда царит Рождество, и это уже двести лет помогает его читателям дотянуть до следующих праздников. 

Виртуальная экскурсия по Большому театру

Большой театр России и компания Google заявили о сотрудничестве, представив совместный проект — запуск виртуальных экскурсий по зданиям Большого театра и трех виртуальных выставок экспонатов музея театра.

У Большого театра есть музей (почти 200 тысяч единиц хранения), выставки которого регулярно проводятся и на Исторической, и на Новой сценах.

Теперь виртуальные выставки будут демонстрироваться на платформе Google. Виртуальный просмотр дает преимущества: будет возможность подробно разглядеть фактуру ткани костюма или оценить деталь картины художника. Главными «выставочными» экспонатами станут фотографии.

Сейчас к запуску готовы три виртуальные выставки, прообразами которых стали несколько масштабных проектов Большого театра. Это юбилейная выставка в Третьяковской галерее произведений Федора Федоровского, одного из самых известных художников в истории Большого; выставка театрального и народного костюма, проведенная совместно с Петербургским Российским этнографическим музеем в Белфасте (Северная Ирландия), и альбом «Московский Императорский Большой театр в фотографиях: 1860-1917. Из собрания Музея Большого театра».

Каждый интернет-пользователь теперь имеет возможность ознакомиться с историей, заглянуть в самые отдаленные уголки Большого театра, побывать не только в знаменитых театральных залах, Большом и Малом Императорском фойе, но и в репетиционном зале.

До сегодняшнего дня совершать экскурсию по Большому театру можно было всего три дня в неделю, виртуальная же экскурсия доступна каждому зрителю в любое время.

Достоинством цифровой экспозиции считаются не только сами уникальные экспонаты, но и возможность рассмотреть их в ближайшем приближении, передвигаться по полотну самих работ или сравнивать фотографии.

С помощью сайта Академии культуры Google музей Большого театра представил публике ценные материалы из многочисленных коллекций, которые практически не выставляются из-за сложности экспонирования. Организаторы обещают, что эта интернет-коллекция со временем будет пополняться.

Примечательно, что презентация онлайн-проекта проходила в новом зале Большого театра для пресс-конференций, который впервые открыл свои двери журналистам. Ранее это помещение было в распоряжении буфета, но, как иронично заметил генеральный директор Большого театра Владимир Урин, у буфета его «отобрали», так как «духовная пища важнее».