«Аида» останется большой оперой – в том смысле, что в ней правят большие чувства и большие голоса. Но в данном случае постановка стала камерной историей, в центре которой – классический любовный треугольник, а война и политика – изящный багет, обрамляющий картину драматических чувственных переживаний героев.
Петер Штайна, постановщик спектакля, придерживается девиза: «Зачем рассказывать то, что можно увидеть? Приходите!». Декорации Фердинанда Вёгербауэра лишены помпезности, но и не слишком минималистичны. Они, скорее, рационально аскетичны и построены на строгих геометрических фигурах – прямоугольниках и трапециях, соответствуя, в целом, математической формуле – «необходимо и достаточно».
Костюмы Наны Чекки также представляют золотую середину – удачный сплав вневременной эстетики и условно-исторических представлений о Древнем Египте, без навязчивого уклона в дотошную этнографическую достоверность. Объединяющим началом является изобретательная и функциональная цветовая гамма спектакля.
Вся постановка подчеркнуто музыкальна. Хор в покоях Амнерис, воины в триумфальном марше, Аида в своей арии, Амнерис в сцене судилища – лишь несколько примеров подчинения действия музыке, когда ритмические акценты совпадают с жестами героев.
Проявление чувств и выяснение отношений происходят при помощи театральных условностей, в первую очередь – сценических перемещений. Так Амнерис показывает свой интерес к Радамесу тем, что неспешно ходит вокруг него. А в сцене на берегу Нила справа на сцене находится «точка согласия», и в дуэтах сначала Амонасро, после – Аида разными способами стремятся увести своих визави в эту точку, где на самом краю сценического пространства в итоге и происходит раскрытие Радамесом военной тайны, приводящее сюжет к развязке.
Важное и редкое в нынешнее время режиссерского диктата свойство постановки – ее «дружелюбность» к солистам. Отсутствие сложных трюков во время пения, благословенное фронтальное расположение певцов в ансамблях и, в немалой степени, точное соответствие пропеваемого происходящему на сцене – вот качества, превращающие «Аиду» Петера Штайна в истинно оперный спектакль.
Еще одно наблюдение: режиссер при помощи не лишенных изящества театральных приемов пунктуально отобрал аплодисменты у главных героев в сольных номерах. Во время каденции «Celeste Aida» за спиной Радамеса на сцене появляется ярко одетая Амнерис, забирая фокус зрительского внимания ожиданием продолжения действия. В конце «Ritorna vincitor» Аида уходит со сцены, а черный занавес медленно закрывается, приходя в нижнюю точку с последним тактом музыки (аналогично завершается дуэт Аиды и Амнерис).
На последних нотах «O, patria mia» Амонасро подкрадывается к Аиде и дуэт начинается без привычной паузы по завершении арии. Перечисленные решения станут неприятным сюрпризом для тех, кто любит аплодировать после арий, воздавая солистам должное.
Но в таком решении постановщиков просматривается рациональное желание обеспечить динамичность внутри каждой картины за счет сокращения пауз на аплодисменты, которые в сочетании с антрактами могли бы значительно растянуть и «провесить» действие.
Подразумевается, что нерастраченные эмоции публики приберегаются для обстоятельно поставленных финальных поклонов.
Комментариев нет:
Отправить комментарий